Барри ЭЙXEHҐРИH: Польша в ритме Gangnam Style

Польша в ритме Gangnam Style

Photo of Barry EICHENGREEN

Barry EICHENGREEN

Профессор экономики Калифорнийского университета в Беркли, бывший старший советник по экономической политике Международного валютного фонда, научный сотрудник Центра исследований экономической политики (CEPR). Автор многих публикаций, в т.ч.“В защиту государственного долга” (In Defense of Public Debt).

Ryc. Fabien CLAIREFOND

اсм тексты друга

.Развитие польской экономики было недооцененным успехом последних 25 лет – недооцененным, по крайней мере, с точки зрения моей страны, то есть Соединенных Штатов. В основе всей истории в данном случае лежит уровень ВВП на душу населения. В начале 1990-х годов, в начале переходного периода, средний доход по паритету покупательной способности составлял едва ли четверть среднего показателя Европейского сообщества. Три десятилетия спустя, накануне пандемии COVID-19, польский ВВП на душу населения увеличился до более чем двух третей среднего показателя, зарегистрированного в странах еврозоны. За этот период доход на душу населения в Польше, опять же по паритету покупательной способности, утроился. Немногие страны за пределами региона Восточной Азии могут похвастаться чем-то подобным.

Польша добилась этого благодаря развитию разнообразной и динамичной производственной базы. Определенную роль, безусловно, сыграли сельское хозяйство и сфера услуг, но основным путем, которым Польша добилась быстрого экономического роста, было расширение и модернизация производственного сектора, то есть той части экономики, где добавленная стоимость на одного работника относительно высока. Разнообразие производственных подотраслей, действующих в Польше, действительно впечатляет: от продуктов питания и напитков до автомобильных запчастей, металлических изделий, резины и пластмасс, химикатов, машин и электрооборудования.

В последнее время польская промышленность начала двигаться в направлении цифровой и экологической трансформации. В ответ на экономические потрясения, связанные с COVID, компании удвоили свои усилия по внедрению передовых производственных решений и цифровых технологий. В стране все активнее развивается высокотехнологичный сектор, где есть стартапы, венчурный капитал и научно-исследовательские лаборатории, управляемые такими компаниями, как Intel и Samsung. Кроме того, появляются новые инвестиции в зеленые технологии, такие как ветряные фермы в Балтийском море. В рамках Европейского зеленого курса Польша стремится постепенно диверсифицировать свой энергетический сектор, ограничивая роль добычи угля и других секторов и видов деятельности с высоким уровнем выбросов углерода.

До сих пор все шло в правильном направлении. Однако ключевым является ответ на следующий вопрос: что дальше? Опыт других стран со средним уровнем дохода показывает, что Польше еще предстоит пройти долгий путь для завершения своей зеленой и цифровой трансформации. Для сравнения возьмем Южную Корею – экономику, которая во многом похожа на Польшу, включая схожий ВВП на душу населения, скромные сырьевые ресурсы, зависимость от экспорта продукции и демографию. Опыт Южной Кореи говорит о том, что есть еще много возможностей для дальнейшего расширения польского производства: доля отечественного производства в ВВП Кореи на 50% выше, чем в Польше.

Однако Польше необходимо будет ликвидировать этот разрыв не за счет перемещения рабочих в обрабатывающий сектор – на самом деле доля населения, занятого в обрабатывающей промышленности, в Польше уже выше, чем в Корее, – а путем повышения производительности труда (т.е., стоимости продукции на одного работника). На практике Польше придется подниматься по технологической лестнице в сторону производства все более сложной продукции, как это сделала Южная Корея. И вот тут-то все становится сложнее.

Возьмем, к примеру, область исследований и разработок. Расходы на НИОКР в Польше, выраженные по отношению к ВВП, составляют лишь четверть расходов, направляемых на эти цели в Южной Корее. Корея является некоторым исключением, поскольку ее общий уровень НИОКР высок. Тем не менее, она устанавливает стандарт в данном отношении, который необходимо учесть, если данная страна серьезно намерена продвигаться по технологической лестнице. Здесь необходима государственная поддержка фундаментальных исследований, а также более щедрые налоговые льготы для предприятий, стимулирующие прикладные исследования. Инициатива польского правительства «Индустрия 4.0» и связанные с ней гранты – это только начало такой деятельности.

По большинству показателей Польша характеризуется относительно высоким уровнем человеческого капитала. Однако, чтобы стать настоящим технологическим центром, как это сделала Южная Корея, ей нужно достичь гораздо больше на фронте высшего образования. Несмотря на то, что Польша является двадцатой экономикой мира по размеру ВВП, согласно рейтингу Times Higher Education среди 500 лучших университетов мира нет ни одного польского учебного заведения. Для сравнения, корейский Сеульский национальный университет занимает 54-е место в мире, и, помимо этого университета, в Южной Корее есть еще четыре учреждения, входящих в топ-200. Конечно, к таким рейтингам следует относиться скептически, но они указывают на приоритетное направление инвестиций. Показательно, что в ходе своих усилий по развитию ветровой энергетики на Балтийском море Польша была вынуждена обратиться к Техническому университету Дании (185-е место в списке Times Higher Education) для получения специальных знаний в области инженерии ветрогенераторов.

Кроме того, Южная Корея также пошла дальше и в плане географической диверсификации своего экспорта. Около 80 процентов польского экспорта попадает практически на один рынок, то есть в Европейский Союз. Менее 5 процентов экспорта Польша направляет в Соединенные Штаты, и только 1 процент польского экспорта идет в Китай. Как следствие, если Европейский союз испытает небольшую экономическую «простуду», Польше угрожает «пневмония». Между тем, такой риск в настоящее время стал более реальным, поскольку после вторжения России в Украину Европейский союз сталкивается с перспективой еще более высоких цен на энергоносители и экономической рецессией.

Товарообмен Южной Кореи более диверсифицирован: четверть ее экспорта приходится на Китай, 15% – на США и еще 5% – на Японию. Правда, полная картина сложнее, поскольку часть корейского экспорта в Китай – это запчасти, собираемые в этой стране, а конечная продукция отправляется на другие рынки. Однако это не меняет основного утверждения о том, что Польша экспортирует в основном в Европейский Союз, а Южная Корея экспортирует на рынки по всему миру. Это важное указание на то, что Польша должна сделать сейчас, а именно выйти своей экономической активностью за пределы Европы.

И Польша, и Южная Корея сталкиваются с демографическими проблемами, поскольку их население быстро стареет. Это создает проблемы для экономического роста, поскольку ресурсы, которые можно было бы потратить на образование, исследования и инвестиции в инфраструктуру, должны быть направлены на финансирование пенсий и здравоохранения. Кроме того, в результате вышеназванных процессов снижается процент населения, платящего налоги, и увеличивается процент жителей, получающих пособия. Однако до сих пор Польше удавалось смягчить возникшие проблемы за счет иммиграции и трудоустройства рабочих из Украины, Беларуси и других стран. (В то же время к беженцам из других «окрестностей» она относилась, безусловно, менее гостеприимно). Южная Корея, напротив, отличается низкой толерантностью к иммиграции, поэтому она не может пополнить свою рабочую силу и замедлить старение своего населения таким путем.

Следует добавить, что приток иммигрантов имеет последствия, выходящие за рамки простого замедления процесса старения. Иммигранты по определению склонны к риску. Они также являются непропорционально большим источником новых идей. Там, где я живу, недалеко от Кремневой долины в Калифорнии, иммигранты приносят с собой как инженерные знания, так и предпринимательский дух. Недавно вышедшая книга о так называемой «Paypal мафии», основателях двух стартапов, позже трансформировавшихся в PayPal, которые затем участвовали в основании десятков других успешных технологических компаний, напоминает читателю, что девять из десяти основателей, в том числе Илон Маск и Питер Тиль, были иммигрантами в Соединенные Штаты.

Толерантность Польши к иммиграции теперь будет проверена потоком беженцев из Украины. Первоначальная волна беженцев, в которую входили многие люди, уже имевшие связи с Польшей, была встречена с распростертыми объятиями. Однако неясно, будут ли столь же тепло встречены следующие миллионы. Однако их появление – это не только вызов, но и возможность. Если Польша хочет продолжать восхождение по экономической и технологической лестнице, она должна в полной мере использовать навыки и опыт этих людей, а не закрывать перед ними двери.

Барри Эйхенгрин

Текст был опубликован в ежемесячном журнале мнений „Wszystko co najważniejsze” и в мировых СМИ в рамках проекта „Расскажем Польшу миру”, осуществляемого в сотрудничестве с Narodowym Bankiem Polskim (Национальным банком Польши, NBP) и Институтом национальной памяти.

Контент защищен авторским правом. Распространение только с разрешения издателя. 29/04/2022