Проф. Петр ГЛИНСКИЙ: Мир в пяти компонентах

Мир в пяти компонентах

Photo of Prof. Piotr GLIŃSKI

Prof. Piotr GLIŃSKI

Проф. Петр Глиньский. Профессор гуманитарных наук. Заместитель премьер-министра, министр Культуры и народного наследия. В 2005-2011 гг. председатель Польского социологического общества. Связан с Институтом философии и социологии Польской академии наук. В 1997 – 2005 гг. руководил Кафедрой гражданского общества.

Ryc.Fabien Clairefond

اсм тексты друга

Миру необходимо искать нестандартные решения. Только так мы сможем противостоять эффекту домино. Украина дает нам сегодня надежду – изменяет геополитику.

.Война на Украине приводит к переоценке современного мира. Уже шесть недель видим совершенно новую геополитическую обстановку. Обстановку, которая изменяет понимание современного мира, а также векторы современной геополитики.

* * *

.Во-первых, мир прозрел, вдруг увидел целую правду о России. До сих пор он годами не хотел ее видеть. Польшу, поляков, имевших за собой трагический опыт разделов государства, порабощения, Сибири, Катыни, лагерей, ПНР-а, называли русофобами. Уже шесть недель с глаз мировой общественности спадает чешуя – с одних быстрее, с других все еще с затруднениями.

Сегодня то, о чем мы годами предупреждали, находит свое трагическое подтверждение в братских могилах, в десятках тел зверски убитых украинских мирных граждан. Мир сегодня видит, на что способны Россия и россияне. Да, россияне, ведь война на Украине – это не только Путин. Это явление – намного шире, так же как и то, что за загадкой Второй мировой войны не стоял один только Гитлер. Сумасбродом здесь не один лишь человек, но сумасшедшей является государственная система, которая функционирует в России. Она непредсказуема и представляет собой одну огромную, смертельную угрозу для человечества.

Мир, наконец, это увидел, по крайней мере на мгновение. Однако мир все еще не понимает последствий этой правды, не понимает, что Россия не остановится, пока мы ее не остановим. Она не остановится на Украине или в Польше. Она дойдет до Мюнхена, Берлина или Лиссабона, если мы ей решительно не окажем сопротивления. Эта система понимает только аргумент силы. Я помню слова Ангелы Меркель, говорившей, что с Россией надо разговаривать. Да, надо разговаривать, но также надо иметь – одновременно – аргумент силы. И сейчас мы все, в Европе и в мире, отвечаем за то, чтобы этот аргумент силы формулировать и материализовать. Мир понял, что происходит что-то плохое и что источником этого смертельного зла является Россия – это первый фактор, с которым сталкиваемся в связи с войной на Украине. Однако мир не до конца хочет согласиться на последствия российской агрессии, думая, что авось, все обернется хорошо. Лучше всего – по дешевке (значит, за счет украинцев, может быть, поляков, стран Балтии). А вот не обернется! Не удастся избежать зла, если мы не станем действовать. Сейчас и решительно.

***
.Вторым важным новым фактором, который обнаружила эта война и который – осмелюсь утверждать – изменяет не только прежнюю систему сил, но, может быть, и парадигму существования нашей цивилизации вообще, является доведение к сознанию нас всех, что о существовании народов решает патриотизм их граждан, заключающийся в готовности общины к самообороне. Я сомневаюсь, что каждая из европейских общин, каждое общество или государство готовы сегодня к обороне общины ценой жизни.

Украинцы показали, что для того, чтобы сохранить свою общину, нужно быть готовым проявить наивысшую самоотверженность. Положить свою жизнь за родину. И прежде всего этим – пока – они победили Россию. В настоящее время это совсем немодная вещь. Между тем, это именно этот патриотизм, который заключается в любви к родине до конца – есть суть текущей позиции украинцев и источников их победоносного сопротивления. Это культурная идентичность, культурное формирование приводит к тому, что один становится способным на самоотверженность ради отечества, а другой на это не способен. Конечно, за этим стоит и сознание того, что защита отечества – это защита собственных интересов, собственной семьи, собственных детей, того, что для нас самое дорогое. Но это сводится к крепкому убеждению, что важнейшей ценностью является национальная община.

Некоторые люди пытаются назвать наш, польский или украинский патриотизм национализмом, и даже шовинизмом, но мы в Польше называем его любовью к родине. И мы знаем, как и украинцы, что такая позиция для судьбы общины играет решающую роль. На данный момент четко видно, что украинцам она дает силы для того, чтобы изменять правила геополитической игры.Мы признаем, мы должны это признать, что весь мир ожидал, что россияне за три дня войдут в Киев, установят там марионеточное правительство – и войне конец. Дело будет кончено, «покой воцарится в Киеве», а мир даже не заметит, что что-либо произошло. Но – на какое время? Если бы это произошло, если бы зло победило за три дня, Путин встал бы у рубежей Европы и диктовал бы нам беспощадные условия капитуляции. Немцы, эти более богатые, успели бы, наверное, эмигрировать на Карибские острова, так как у рубежей ЕС увидели бы российские войска. Не видят! Не видят, потому что кто-то изменил эту действительность. Оказывается, эту перемену образа мышления о фаталистическом мире можно опереть на прекрасную позицию любви к родине! Можно принести миру надежду благодаря национальному (не националистическому! не шовинистическому!) патриотизму. Это готовность пролить свою кровь за отечество стала настоящим game changer современного мира.  Чем быстрее мир отдаст себе в этом отчет, тем больше у него будет шансов на выживание.

***

.Третьим, совершенно новым фактором, связанным с войной на Украине, неимоверно существенным, и в то же время связанным с этой патриотической позицией, является то, что этот украинский патриотизм, так сильно проявившийся во время этой войны, не имеет вообще националистического, бандеровского оттенка. Это для нас, поляков – нечто новое и особо важное, а в то же время это очень бо́льное место для россиян, так как им бы хотелось, чтобы украинский патриотизм оставался именно таким нацистско-бандеровским, националистическим. Нет! Он – современный, гражданский и проевропейский.

Мы надеемся, что этот основополагающий миф украинской общины, который на наших глазах в очередной раз формируется заново, будет именно таким современным, зрелым, демократическим, гражданским и европейским. Я думаю, что мы все являемся сторонниками такого взгляда. Ведь именно таким – вопреки вранью путинской пропаганды и российской мягкой силе на Западе – является наш польский республиканский патриотизм.

***

.Четвертый элемент, который является весьма существенным и также представляет собой своеобразный game changer на данный момент, это возможность вести эффективную военную оборону на базе новых военных технологий.

Заметим, что мир технологий вооружения настолько изменился, что оборонительное оружие становится неимоверно эффективным. Я здесь говорю в первую очередь об электронном противотанковом, противовоздушном оружии и о дронах, изменивших поле современной борьбы. Куча железа и куча солдат не такие грозные, как могло бы кому-то показаться – в столкновении с современными оборонительными системами и индивидуальными возможностями профессиональной обороны проводившейся силами надлежащим образом морально и патриотически мотивированных групп защитников. Можно от этого натиска старых армий очень эффективно защищаться. Таким образом, технологические изменения и обучение (мы знаем,  что эксперты стран НАТО тренировали украинцев) представляют собой следующий фактор изменения современного status quo. Независимо от того, как пойдет эта война в дальнейшем, российская армия уже скомпрометирована и расколдована, что само по себе является совершенно новой переменной в геополитической системе.

***

.И наконец, пятый, очень важный, элемент. Это, парадоксально, негативные культурные изменения в Западной Европе или, смотря более широко, в мире, впрочем, часто критикуемые с консервативной точки зрения. Они, разбивая старые аксиомы и иерархию ценностей, ввели сначала догму аксиологического релятивизма (ликвидная современность), потом же – спасаясь от полного нигилизма и аномии, привели к тому, что сегодняшняя постсовременная моральность опирается главным образом на эмпатию и этику эмоций. Эти лево-либеральные поиски новых аксиологических оснований еще сильнее подчеркнули, напр., понятие «чувствительности», которому свое нобелевское выступление посвятила Ольга Токарчук. Правда, уже две тысячи лет мы знаем о чем-то более интересном и глубоком чем чувствительность, а именно о христианской любви, но может это и хорошо, что потерявшиеся, постмодернистские левые так драматично ищут в настоящее время какую-нибудь постоянную моральную точку отсчета. Итак, эмпатия, этика эмоций с лево-либеральной стороны, с другой же – близкая тому, формированию, которое я прошел – христианская чувствительность и любовь к ближнему не позволяют современному миру смириться с тем, что происходит на Украине.

Трудно быть равнодушным после Бучи. И отсюда возникает надежда, что мировая общественность каким-то парадоксальным образом объединится в протесте против зла, которым является Российская Федерация, и заставит свои правительства начать реально действовать. Поэтому я надеюсь, что и верующие, связанные с христианской традицией, и неверующие, связанные с либерально-левой, ссылаясь на основные реакции человека на зло, не будут соглашаться не только на то, что сейчас происходит на Украине, но и сделают из этого общие выводы об Империи зла. Это, конечно, требует от нас принятия трудных решений и реального сопротивления этому злу. Если мы, однако, этого не сделаем, то – не забывайте, немцы и европейцы, – они н на Карибских островах вас настигнут. Таким образом, выхода у вас нет. Вам необходимо действовать сейчас, когда украинцы открыли нам временно́е окно для реакции.

***
.Как кажется, всех этих пять нарисованных в общих чертах факторов – это не только явления новые, но и в большой мере положительные с точки зрения желательного изменения картины сегодняшнего мира, сегодняшней международной политики. То, что всех пять приведенных в движение трагедией Украины явлений происходят одновременно и что они неимоверно динамичны и сильны, создает неповторимый шанс для положительного глобального социально-политического изменения. На них мы должны выстраивать наш ответ на российскую агрессию и жестокую войну на Украине. Вывод один для всех: для мировой, европейской общины, для наших политиков, для наших общин. Мы должны более отважно и с большей устремленностью встать в защиту Украины и современного мира против России. Имеется в виду еще более решительная военная помощь, полные политические, экономические, спортивно-культурные санкции, но также и новые решения, такие как миротворческая миссия или решения, повышающие эффективность международных организаций.

.Сегодня украинцы сражаются за нас, являются новым активом, народом, который изменяет векторы сегодняшней политики и мира, но нам необходимо искать новые, более отважные решения, а то мы не остановим зло. Это эффект домино, это зло, которое достигнет и нас, если мы его не остановим. Миру необходимо искать нестандартные, новые и более отважные решения.

Петр Глиньский

Текст был опубликован в ежемесячном журнале мнений “Wszystko co najważniejsze” и в мировых СМИ в рамках проекта “Расскажем Польшу миру”, осуществляемого в сотрудничестве с Narodowym Bankiem Polskim (Национальным банком Польши) и Институтом национальной памяти.

Контент защищен авторским правом. Распространение только с разрешения издателя. 28/04/2022