Катынская рана
Karol POLEJOWSKI
Прошло 86 лет с тех пор, как советские власти без суда уничтожили тысячи польских военнопленных и заключенных. Правда об этом преступлении геноцида для российской стороны по сей день неудобна.
«Я скучаю по вам и детям, но пока не вижу никаких признаков […] того, что это желание станет реальностью», – писал запасной подлейтенант Владислав Даховский из советского лагеря для военнопленных в Козельске. Это было начало марта 1940 года. «Грядет весна, заканчивается зимний сон, вероятно, наступит путешествие в неизвестное», – отметил 38-летний офицер.
Когда вскоре начались депортации из Козельска, многие поляки оптимистично предполагали, что они вернутся домой, будут экстрагированы западным государствам или, по крайней мере, окажутся в нейтральной стране. Увы. Поезда добрались до станции Гнездово близ Смоленска. Оттуда заключенных, включая Даховского, перевезли в Катынский лес и казнили выстрелами в затылок. В аналогичное время были убиты и другие группы поляков, в частности, в Харькове и Калинине. Весной 1940 года советский НКВД уничтожил почти 22 000 польских граждан, среди которых было много офицеров и солдат Польской армии, офицеров Корпуса Охраны Границ, Польской Полиции и Полиции Силезского Воеводства. Это геноцидное преступление остается болезненной раной в нашей национальной памяти и по сей день.
Уничтожение элит
Уже была ночь, когда советский диктатор Иосиф Сталин произнёс тост в Кремле за Адольфа Гитлера и «восстановлении традиционной немецко-российской дружбы». Незадолго до этого, с 23 на 24 августа 1939 г., министры иностранных дел СССР и Третьего Рейха подписали в Москве пакт о ненападении, секретный протокол которого разделил сферы интересов двух тоталитарных государств в Центральной и Восточной Европе. Путь к войне был открыт. И действительно, 1 сентября 1939 года на Польшу напал немецкий Вермахт, а через две с половиной недели – также Советская Красная Армия.
Польская армия не смогла противостоять этой двойной агрессии. Захватчики разделили польские земли между собой и ввели террор на завоеванных территориях. В первые несколько месяцев оба оккупанта начали жестокие расправы с польской элитой. Массовые экзекуции в Пяснице в Померании, Пальмирах под Варшавой и многих других местах смертной казни стали символами германских преступлений этого периода. Среди других советская власть преследовала военнопленных – офицеров Польской армии и прочих силовых структур, включая многих резервистов, элиту интеллигенции: врачей, юристов, инженеров и, как и Даховский, учителей. В записке к Сталину начальник НКВД Лаврентий Берия назвал их «закоренелыми, без перспективы улучшения врагами советской власти» – и постулировал их расстрел без суда. 5 марта 1940 г. советское Политбюро согласилось на это дьявольское предложение.
Вскоре были казнены также заключенные из лагерей в Козельске, Старобельске и Осташкове, а также многочисленные граждане Польши, которых передерживали в советских тюрьмах. Репрессии постигли и семьи убитых – их перевозили в вагонах для скота далеко на восток, на «нечеловеческую землю». Такая судьба постигла и семью Владислава Даховского: его жену Вильгельмину, дочь-подростка Ирэну и сына Петра. Им дали полчаса, чтобы собрать самое необходимое, а затем депортировали в Казахскую ССР. Через несколько лет они счастливо вернулись в Польшу. Многим другим этого не было суждено.
Убийство правды
Катынская резня никогда не должна была выйти на свет дня. Случилось иначе. После вторжения в СССР немцы обнаружили яму смерти в Катынском лесу (среди эксгумированных останков были и останки Владислава Даховского), и в апреле 1943 года они сообщили об этом миру, надеясь разделить страны антинацистской коалиции. В ответ советские власти отрицали массовое убийство польских офицеров. В шумном судебном процессе перед Международным военным трибуналом в Нюрнберге они даже попытались приписать это преступление немцам. Ложь о совершении Катыни также стала одним из основополагающих мифов коммунистической «народной» Польши, построенной после войны под советским наблюдением. В течение десятилетий в странах Восточного блока нельзя было громко говорить правду об этих убийствах.
И все же публичная память о Катыни сохранилась, во многом благодаря семьям жертв. Сегодня, в свободной Польше, правда о советском преступлении широко известна. Она является постоянным элементом польского исторического сознания и национальной идентичности. О том, чтобы так и осталось, заботится также Институт Национальной Памяти, проводя по этому делу прокурорское расследование, масштабные научные исследования и многочисленные образовательные мероприятия. Годами Институт Национальной Памяти занимался распространением катынских пуговиц – этикеток, форма и вид которых напоминают этикетки из польских военных шинелей, найденных на местах эксгумации жертв.
Новые игры вокруг Катыни
Весной 1990 года, когда советская империя зла приближалась все ближе к своему концу, власти в Москве наконец признали, что Катынская резня была «одним из самых тяжких преступлений сталинизма». Со временем стало возможным снова открыть польские военные кладбища в Харькове, Катыни, Медном и Быковне. Однако сегодня Кремль снова играет в ужасную игру вокруг Катыни. В российском публичном пространстве снова раздаются голоса, обвиняющие немцев в этом преступлении. В прошлом году это усилилось опустошением военных кладбищ в Медном и Катыни, где – по приказу российской прокуратуры – была убрана польская символика: Крест Сентябрьской кампании 1939 года, напоминавший о тогдашней немецкой и советской агрессии, и Военный орден Virtuti Militar, основанный в 1792 году на честь победы над россиянами.
Захоронение жертв преступлений
Для нас, воспитанных в христианских традициях, уважение к умершим и забота об их достойном погребении всегда будут одним из признаков цивилизации. В годовщину вторжения советских войск в Польшу, 17 сентября 2025 года, в Полевом соборе Польской армии в Варшаве мы похоронили останки жертв Катынского расстрела, которые уже были доставлены в Польшу и находились в распоряжении прокуратуры. Месяц во дворе Воеводской полицейской штаб-квартиры в Катовице состоялись похороны безымянного полицейского, убитого советскими войсками в Калинине. В свою очередь, 5 марта этого года, в годовщину преступного постановления Политбюро СССР о расстреле польских военнопленных и заключенных, мы похоронили останки жертв Катыни во Вроцлаве. Мы чтим тех, кто погиб за Польшу и их семьи. Пусть правда о Катыни будет известна также будущим поколениям.
